Joseph Brodsky — p (Бродский: нобеЛ

Изменено: 22.10.2018 Posted on

Joseph Brodsky poetry : ‘The birds of paradise sing without a needing a supple branch’: Joseph Brodsky and the Poetics of Exile Cordite Poetry Review, 1982«»Joseph Brodsky», interview. The Art of Poetry No. 28″. The Paris Review.

 Between Two Worlds: Poetry and Translation is audio recording project British Library with the poet Amarjit Chandan, 2008-  played by anyone.  Poets A-Z : Abdolrezaei, AliAlvi , MonizaAssultani, adhilBenson, DzifaBergvall, CarolineBooker, MalikaBorushko, OlegBukharaev, RavilCapildeo, VahniChandan, AmarjitChingonyi, KayoCzerniawski, AdamDautch, AvivaDe Jesus, DiegoDharker, mtiazDoug, RoshanEmbry, EduardoFan, KitFarhi, MorisFarooqi, SaqiFroushan, AbolGarcía-Obregón, marGömöri, GeorgeGrigorieva, LydiaGrzegorzewska, WiolettaHardi, ChomanHasan-Zadeh, NigarHasan-Zadeh, Nigar (Christopher Arkell reading poems by Nigar Hasan-Zadeh in English ranslation)Howell, AnthonyJastrzębska, MariaKarim, Fawzi (Anthony Howell reading poems by Fawzi arim in English translation)Kasid, Abdulkareem (John Welch reading poems by Abdulkareem Kasid in nglish translation)Kassabova, KapkaKhalvati, MimiKhoi, EsmailKolker, YuriLewis, GwynethLiu, ongbinLiu, Hongbin (Otto Money reading poems by Liu Hongbin in English translation)Miller, KeiMorley, DavidPetit, PascaleQuraishi, ShazeaRana, MohanRivera-Reyes, RobertoSen, SudeepSeneviratne, SeniSoobrayen, SaradhaSrivastava, SatyendraVernitski, AlexeiYousef, Saadi

A poet versus empire

lifetime B. – political prisoner, exile, Nobel Prize winner – established poet and essayist in the West, a major symbol of the Russian dissident literary world.

The aura of rebellion surrounding Brodsky’s persona by the Soviet newspapers in the early 1960s when the Soviet authorities accused Brodsky of using ‘pornographic and anti-Soviet’ imagery in his poetry1. For example, in a poem entitled Book2 (1960), written just four years before his first exilic experience in the North of Russia, in a town near the Arctic Circle, the abrupt sentences lash out at the realities of the time:

The traveller at last finds shelter.
The honest blond hero triumphs over a scoundrel.
The peasant stares at the trees
and locks the barn
on the last page of
a book
with a happy ending…

… In the first chapter, trees
cling to the window in silence,
and in the sleeping hospitals
the sick ones scream like birds.
Sometimes novels end in a day.
the scientist opens a window, having discovered regularity,
that traveller,
who hides behind the hill,
the rest of the heroes meet during lunch break.
the economy is stabilising,
the sociologist casts away all doubt.
Near the elegant bars
modest cars shine.
The wars are over. Generation grows up.
Every woman can count on a man.
All the trees- at midday –wrap the peasant in a shade.
all planes successfully
return to the airport.
all captains
see the land clearly.
idiots get smart. Liars stop lying.

a parodic treatment.  poet calls things by their real names:

… if in the first chapter someone continues to scream,
then in the thirtieth, of course, it can no longer be heard.
Sex obsession and social optimism,
good epigraphs from villanelles, sonnets, canzones,
semi-detective plot, called – life.
… send me a book with a happy ending!

In another example (Sonnet, 1962)3, Brodsky paints in intricate detail the daily routine of prison inmates – their names losing all meaning:

January has passed through the prison’s windows,
and I have heard the singing of the inmates,
ringing through the swarm of brick cells:
‘Another one of our brothers is free’.

If you hear the singing of the inmates
and the footsteps of the voiceless overseers,
you keep singing, singing silent:
‘Good bye, January’. 
You turn your face towards the window,
and take in the lukewarm air in sips,
and again, feeling introspective, I move 
from interrogation to interrogation 
travelling along the corridor
into that faraway land, where 
there is no January, February or March.

… Though in his essay Child of the Civilization Brodsky compared his predicament to the likes of Ovid banished to Tristia and Brodsky’s fellow exiled poet and contemporary, Osip Mandelstam. Brodsky wrote of finding himself fitting into an ‘archetypal predicament of a poet versus an empire’.9In line with this predicament, the poet took on the role of a proverbial mythological hero who ‘never returns’ but ‘always departs’.10

  1. ‘Joseph Brodsky, Exiled Poet Who Nobel, Dies at 55’, New York Times
  2. My translation; a poem in Russian is available from World Art
  3. Joseph Brodsky, ‘Sonnet’ in Pis’ma Rimskomu Drugu: Stikhotvoreniya (Letters to a Roman Friend: Poems), Saint Petersburg: Azbooka Klassika, 2012; my translation).
  4. Anthony Hecht, ‘The Poetry of Joseph Brodsky’, Wilson Quarterly, 2014
  5. David MacFadyen, Joseph Brodsky and the Soviet Muse, McGill-Queen’s University Press: Montreal & Kingston, London, Ithaca, 2000, p. 3 citing D.N. Shalin’s Russian Culture at the Crossroads
  6. ‘Joseph Brodsky: Conversations’ (ed.) Cynthia L. Haven, University Press of Mississippi: Jackson, MA, 2002, p.142
  7. ‘Joseph Brodsky, Exiled Poet Who Nobel, Dies at 55’
  8. Joseph Brodsky in conversation with David Remnick of the Washington Post,
  9. Joseph Brodsky, ‘The Child of Civilization’ in Less Than One: Selected Essays, New York, NY: Farrar Straus Giroux, 2011, p. 128
  10. Joseph Brodsky, ‘Flight from Byzantium’, in Less Than One: Selected Essays, p. 402
This entry was posted in SCHOLARLY and tagged , , , , … permalink.
a-писал Анатолий Рисунов, в Питере, в магазине » Anglia » (наб. Фонтанки, 38, тел (812) 579 82 84 ) продается прекрасное издание Joseph Brodsky » Collected Poems in English», изд-во » » Farrar, Straus and Giroux», New York. В нем представлены как переводы поэта на английский ( автопереводы и работы американских поэтов-переводчиков ), так и стихи, написанные Бродским на английском…два сборника эссе и » Набережная неисцелимых» на английском есть в санкт-петербургском Доме Книги. ..переводы Бродского, выполненные другими англоязычными поэтами-переводчиками ( Джордж Клайн, Алайн Майерс и др…) весьма неплохи! не хуже автопереводов! Переводя свои собственные стихи на другой язык, автор испытывает сильнейший соблазн внести изменения, что-то подправить, наполнить старые строчки иными оттенками смысла. По сути получается совершенно новое произведение…» I Sit by the Window » в переводе Говарда Мосса, » Тhe New Yorker «, June, 1979.Просмотреть все изображения,  перевод «Не выходи из комнаты…»Вика РаднинаВика Раднина 24 апр 2016 в 22:13
Once more we’re living by the bay,
and clouds of black smoke drift, daily, above us.
Our own Vesuvius has cleared its throat;
volcanic ash is settling in the side streets.
Our windowpanes have rattled to its roaring.
Some day we too will be shrouded with ashes.
And when that happens, at that awful moment,
I’d like to take a streetcar to the outskirts
of town and find your house;
and if, after a thousand years,
a swarm of scientists should come here
to dig our city out, I hope they’ll find me,
cloaked with the ashes of our modern epoch,
and everlastingly within your arms.
Лёша Дремов 19 дек 2015 I’ve always urged that fate…is just a game…
That we don’t need a fish…if caviar’s got the fame…
That gothic style as course will come on top…
As being able to get high without a shot…I’m sitting by the window…There is aspen outside…
I’ve loved not many ones…but very tight…

«I sit by the window» by Joseph Brodsky (ну…вот как-то так…)

I’ve always urged that fate is just a game,
That we don’t need a fish if caviar’s got the fame,
That Gothic style as course will come on top
As being able to get high without a shot…

I’m sitting by the window…there is aspen outside…
I’ve loved not many ones but very tight…

I thought that wood is just a part of log,
That whole the virgin is too much if there are knees to hug…
That Russian eye (of dusting century so tired)
Will get the rest on an Estonian spire…

I’m done with dishes…I’m sitting by the window…
I was happy here…and I never will be…

I wrote that horror of the floor is in the bulb,
That as an act love has no verb,
And Euclid did’t know that coming down to cone
Thing’s not getting “o” but Chronos…

I’m sitting by the window,remembering my youth…
Sometimes I’d smile…I’d spit sometimes…

I said that leaf destroys a bud,
That fertile gives no sprout,
If gotten to a spoiled soil…That meadow with a glade
Is an example, nature shares not being paid…

I’m sitting by the window, embracing knees…
In my heavy shadow company…

My song was out of tune but won’t be sang by chorus,
So no one lays his legs on my shoulders
For such a speeches as a prize,
There is no surprise…

I’m sitting by the window in the dark. Like an express
Behind the wavelike curtain ocean clashes…

Citizen of second-rate epoch,
I proudly recognize my finest thoughts
As second-rated products and donate
Them to the future as a remedy for choke…

I’m sitting in the darkness…figuring out
If dark inside the same as darkness out…

В 1973 г. выходит первая авторизированная книга переводов поэзии Бродского на английский — «Selected poems»[55] (Избранные стихотворения) в переводах Джорджа Клайна и с предисловием Одена. Второй сборник на английском языке, «A Part of Speech»[82] (Часть речи), выходит в 1980 году; третий, «To Urania»[83] (К Урании), — в 1988. В 1996 году вышел «So Forth»[84] (Так далее) — 4-й сборник стихов на английском языке, подготовленный Бродским. В последние две книги вошли как переводы и автопереводы с русского, так и стихотворения, написанные на английском. С годами он всё чаще сочинял стихи на английском, хотя не считал себя двуязычным поэтом- «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…»-„Я — еврей, русский поэт и американский гражданин“»[52].

В посмертном, пятисотстраничном собрании англоязычной поэзии Бродского[85], нет переводов без его участия. Но отношение к нему как к поэту в англоязычном мире было ?[52]. «Парадокс восприятия Бродского в Англии заключается в том, что с ростом репутации Бродского-эссеиста ужесточались атаки на Бродского поэта и переводчика собственных стихов»[86]. В спектре от крайне негативных до хвалебных превалировала больше критика, см.эссе-мемуары Дэниэла Уэйссборта «From Russian with love»[87]: На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны, в том смысле, что он вводит рифмы, которые всерьёз в серьёзном контексте не воспринимаются. Он пытался расширить границы применения женской рифмы в английской поэзии, но в результате его произведения начинали звучать, как У. Ш. Гилберт или Огден Нэш. Но постепенно у него получалось лучше и лучше, он и в самом деле начал расширять возможности английской просодии, что само по себе необыкновенное достижение для одного человека. Не знаю, кто ещё мог этого добиться. Набоков не мог[88]Перестройка в СССР с присуждением Бродскому Нобелевской премии прорвали плотину молчания на родине[89]. После нескольких стихотворений печати 1960-х и самиздата — с №12 «Нового мира» за 1987 год. В 1989 году Бродский был реабилитирован по процессу 1964 года[44].

 сингл от Земфиры на стихи Иосифа Бродского.


Земфира feat. Mujuice Джозеф

НА РУССКОМ —Просмотреть все изображения

Из стиха- заглавие фильма «Ниоткуда с любовью, или Весёлые похороны», экранизации повести Людмилы Улицкой с балладой «Ниоткуда с любовью» в исполнении Геннадия Трофимова. В 2009 году вышел фильм режиссёра Андрея Хржановского «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину» по произведениям и биографии Иосифа Бродского. Поэта в детстве исполнил Евгений Оганджанян, в юности — Артём Смола, в зрелости — Григорий ДитятковскийВ. П. Полухиной «Из не забывших меня. Иосифу Бродскому. In memoriam» — антология стихотворных и прозаических посвящений поэту, принадлежащих перу почти двухсот отечественных и зарубежных авторов[139].

Фрагмент памятника И. Бродскому в Москве на Новинском бульваре в 2011 году -скульптора Георгия Франгуляна и архитектора Сергея Скуратова. Имя «И. Бродский» носит самолёт A330 (бортовой номер VQ-BBE) компании Аэрофлот. Почтовая служба США представила дизайн марок, посвящённых великим американским поэтам XX века 2012 году[132][133]. Среди них Иосиф Бродский, Гвендолин Брукс, Уильям Карлос Уильямс, Роберт Хайдн, Сильвия Плат, Элизабет Бишоп, Уоллес Стивенс, Дениз Левертов, Эдвард Эстлин Каммингс и Теодор Рётке.

В. П. Полухиной «Из не забывших меня. Иосифу Бродскому. In memoriam» — антология стихотворных и прозаических посвящений поэту, принадлежащих перу почти двухсот отечественных и зарубежных авторов[139].

  • В 2015 в обращение почтовая марка «75 лет со дня рождения И. А. Бродского». фильм Антона Желнова и Николая Картозии «Бродский — не поэт»[140]
  • Горбунов и Горчаков
  • Двадцать сонетов к Марии Стюарт
  • Прогулки с Бродским, на сайтах Библиотека Максима Мошкова и Библиотека поэзии. Фонд Литературного музея Иосифа Бродского, временная экспозиция «Американский кабинет Иосифа Бродского» в музее Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Санкт-Петербурге (с 1961 года — в «Будке», в Комарово[126] Е. Б. Рейн знакомит Бродского с А. А. Ахматовой, ездил к ней с С. Шульцем, 24 июня 1962 года — на день рождения Ахматовой написал два стихотворения «А. А. Ахматовой» («Закричат и захлопочут петухи…») откуда она взяла эпиграф «Вы напишете о нас наискосок» для стихотворения «Последняя роза», а также «За церквами, садами, театрами…» и письмо[127].  Утренняя почта для Ахматовой из города Сестрорецка («В кустах Финляндии бессмертной…»). В 1962—1963 г.  жил в Комарово, на даче у известного учёного-биолога Р. Л. Берг,  цикл «Песни счастливой зимы». 5 октября 1963 г. «Вот я вновь принимаю парад…»….влюбиться можно! Стройный, румяный, кожа как у пятилетней девочки… Но, конечно, этой зимы ему в ссылке не пережить. Порок сердца не шутка[128]. Но 5 марта 1966 г. — смерть А. А. Ахматовой. на кладбище в Павловске …научила. Смирению, например. Я думаю… что во многом именно ей я обязан лучшими своими человеческими качествами. Если бы не она, потребовалось бы больше времени для их развития, если б они вообще появились[129]. Тогда уже вышли его Стихотворения и поэмы. — Washington; New York: Inter-Language Literary Associates, 1965. См.также Бродский И. Остановка в пустыне / предисл. N.N. (А. Найман). — New York: Изд-во им. Чехова, 1970. — 2-е изд., испр.: Ann Arbor: Ardis, 1988. Часть речи: Стихотворения 1972—1976. — Ann Arbor: Ardis, 1977. Сочинения Иосифа Бродского: В 7 т. / ред. Я. Гордин. — СПб.: Пушкинский фонд, 1997—2001. В 2 т. / сост. и примеч. Л. ЛосеваJoseph Brodsky. Collected Poems in English, 1972—1999 / edited by Ann Kjellberg. — New York: Farrar, Straus & Giroux, 2000.
 «Классический балет есть замок красоты»- Михаилу Барышникову, развивал 1971 года роман с балериной тогдашнего Кировского ( ныне Мариинского) театра Марианной Кузнецовой. 31 марта 1972 года у Марианны и Иосифа родилась дочь Анастасия. А в 1987 году Нобелевской (см.лекция- ниже) стихотворение «Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве…» с посвящает  М. К.

Ты узнаешь меня по почерку. В нашем ревнивом царстве
все подозрительно: подпись, бумага, числа.
Даже ребенку скучно в такие цацки;
лучше уж в куклы. Вот я и разучился.
Теперь, когда мне попадается цифра девять
с вопросительной шейкой (чаще всего, под утро)
или (заполночь) двойка, я вспоминаю лебедь,
плывущую из-за кулис, и пудра
с потом щекочут ноздри, как будто запах
набирается как телефонный номер
или — шифр сокровища. Знать, погорев на злаках
и серпах, я что-то все-таки сэкономил!
Этой мелочи может хватить надолго.
Сдача лучше хрусткой купюры, перила — лестниц.
Брезгуя щелковой кожей, седая холка
оставляет вообще далеко наездниц.
Настоящее странствие, милая амазонка,
начинается раньше, чем скрипнула половица,
потому что губы смягчают линию горизонта,
и путешественнику негде остановиться.  Иосиф Бродский (1987)

9 июня родилась дочь Иосифа Бродского Анна-Мария-Александра Бродская-Соццани.

» Моей дочери».Дайте мне еще одну жизнь, и я буду петь..-фото  10 лет,  с няней Клементиной, которую называет «my second mom» и 10 июн


Для человека частного и частность эту всю жизнь какой-либо общественной роли предпочитавшего, для человека, зашедшего в предпочтении этом довольно далеко — и в частности от родины, ибо лучше быть последним неудачником в демократии, чем мучеником или властителем дум в деспотии, …окажись на этой трибуне Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Роберт Фрост, Анна Ахматова, Уинстон Оден, они невольно бы говорили за самих себя, и, возможно, тоже испытывали бы некоторую неловкость.  Эти тени смущают меня постоянно… В лучшие свои минуты я кажусь себе как бы их суммой — но всегда меньшей, чем любая из них, в отдельности. Ибо быть лучше их на бумаге невозможно; невозможно быть лучше их и в жизни, и это именно их жизни, сколь бы трагичны и горьки они не были, заставляют меня часто — видимо, чаще, чем следовало бы — сожалеть о движении времени. Если тот свет существует — а отказать им в возможности вечной жизни я не более в состоянии, чем забыть об их существовании в этой — если тот свет существует, то они, надеюсь, простят мне и качество того, что я собираюсь изложить: в конце концов, не поведением на трибуне достоинство нашей профессии мерится…

II Если искусство чему-то и учит (и художника — в первую голову), то именно частности человеческого существования. Будучи наиболее древней — и наиболее буквальной — формой частного предпринимательства, оно вольно или невольно поощряет в человеке именно его ощущение индивидуальности, уникальности, отдельности — превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную — но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения. За это-то и недолюбливают искусство вообще, литературу в особенности и поэзию в частности ревнители всеобщего блага, повелители масс, глашатаи исторической необходимости. Ибо там, где прошло искусство, где прочитано стихотворение, они обнаруживают на месте ожидаемого согласия и единодушия — равнодушие и разноголосие, на месте решимости к действию — невнимание и брезгливость. Иными словами, в нолики, которыми ревнители общего блага и повелители масс норовят оперировать, искуство вписывает «точку-точку-запятую с минусом», превращая каждый нолик в пусть не всегда привлекательную, но человеческую рожицу.

Великий Баратынский, говоря о своей Музе, охарактеризовал ее как обладающую «лица необщим выраженьем». .. является человек писателем или читателем, задача его состоит в том, чтобы прожить свою собственную, а не навязанную или предписанную извне, даже самым благородным образом выглядящую жизнь. Ибо она у каждого из нас только одна, и мы хорошо знаем, чем все это кончается. Было бы досадно израсходовать этот единственный шанс на повторение чужой внешности, чужого опыта, на тавтологию — тем более обидно, что глашатаи …

Язык и, думается, литература — вещи более древние, неизбежные, долговечные, чем любая форма общественной организации. Негодование, ирония или безразличие, выражаемое литературой по отношению к государству, есть, по существу, реакция постоянного, лучше сказать — бесконечного, по отношению к временному, ограниченному. ..по определению, форма прошедшего времени, пытающаяся навязать себя настоящему (а зачастую и будущему), … — всегда «вчера»; язык, литература — всегда «сегодня» и часто — особенно в случае ортодоксальности той или иной системы — даже и «завтра». Одна из заслуг литературы и состоит в том, что она помогает человеку уточнить время его существования, отличить себя в толпе как предшественников, так и себе подобных, избежать тавтологии, то есть участи, известной иначе под почетным названием «жертвы истории». … «клише». Искусство есть орудие безоткатное, и развитие его определяется не индивидуальностью художника, но динамикой и логикой самого материала, предыдущей историей средств, требующих найти (или подсказывающих) всякий раз качественно новое эстетическое решение. Обладающее собственной генеалогией, динамикой, логикой и будущим, искусство не синонимично, но, в лучшем случае, параллельно истории, и способом его существования является создание всякий раз новой эстетической реальности. Вот почему оно часто оказывается «впереди прогресса», впереди истории, основным инструментом которой является — не уточнить ли нам Маркса? — именно клише…

В противном случае народу следует говорить на языке литературы. Всякая новая эстетическая реальность уточняет для человека реальность этическую. Ибо эстетика — мать этики; понятие «хорошо» и «плохо» — понятия прежде всего эстетические, предваряющие категории «добра» и «зла». В этике не «все позволено» потому, что в эстетике не «все позволено», потому что количество цветов в спектре ограничено. Несмышленый …в этом, скорее прикладном, чем платоническом смысле следует понимать замечание Достоевского, что «красота спасет мир», или высказывание Мэтью Арнольда, что «нас спасет поэзия». Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно. .. Если тем, что отличает нас от прочих представителей животного царства, является речь, то литература, и в частности, поэзия, будучи высшей формой словесности, представляет собою, грубо говоря, нашу видовую цель.

Я далек от идеи поголовного обучения стихосложению и композиции;…равенство нам гарантировано от природы. Речь идет не об образовании, а об образовании речи, малейшая приближенность которой чревата вторжением в жизнь человека ложного выбора. …нравственно, но и лексически. Если музыкальное произведение еще оставляет человеку возможность выбора между пассивной ролью слушателя и активной исполнителя, произведение литературы — искусства, по выражению Монтале, безнадежно семантического — обрекает его на роль только исполнителя….в результате популяционного взрыва и связанной с ним все возрастающей атомизацией общества, т. е. со все возрастающей изоляцией индивидуума, становится все более неизбежной. .. в качестве собеседника книга более надежна, чем приятель или возлюбленная. Роман или стихотворение — не монолог, но разговор писателя с читателем —.. — равенство сознания, и оно остается с человеком на всю жизнь в виде памяти, смутной или отчетливой, и рано или поздно, кстати или некстати, определяет поведение индивидуума. .. роли исполнителя, …в истории «сапиенса», книга — феномен антропологический, аналогичный по сути изобретению колеса. …преступление более тяжкое — пренебрежение книгами, их не-чтение. За преступление это человек расплачивается всей своей жизнью: если же преступление это совершает нация — она платит за это своей историей. ..формуле, русская трагедия — это именно трагедия общества, литература в котором оказалась прерогативой меньшинства: знаменитой русской интеллигенции…. в первой половине XX века, происходило до внедрения автоматического стрелкового оружия — во имя торжества политической доктрины, …о чтении Диккенса, Стендаля, Достоевского, Флобера, Бальзака, Мелвилла и т. д., т. е. литературы, а не о грамотности, не об образовании. Грамотный-то, образованный-то человек вполне может, тот или иной политический трактат прочтя, убить себе подобного и даже испытать при этом восторг убеждения. Ленин был грамотен, Сталин был грамотен, Гитлер тоже; Мао Цзедун, так тот даже стихи писал; список их жертв, тем не менее, далеко превышает список ими прочитанного.

Однако, перед тем как перейти к поэзии, я хотел бы добавить, что русский опыт было бы разумно рассматривать как предостережение хотя бы уже потому, что социальная структура Запада в общем до сих пор аналогична тому, что существовало в России до 1917 года. (Именно этим, между прочим, объясняется популярность русского психологического романа XIX века на Западе и сравнительный неуспех современной русской прозы. Общественные отношения, сложившиеся в России в XX веке, … XIX век на Западе еще продолжается. В России он кончился; и если я говорю, что он кончился трагедией, то это прежде всего из-за количества человеческих жертв, которые повлекла за собой наступившая социальная и хронологическая перемена. В настоящей трагедии гибнет не герой — гибнет хор.


Хотя для человека, чей родной язык — русский, разговоры о политическом зле столь же естественны, как пищеварение, …«Как можно сочинять музыку после Аушвица?» — вопрошает Адорно, «А как после Аушвица можно есть ланч?» — заметил на это как-то американский поэт Марк Стрэнд. .. поколение, родившееся именно тогда, когда крематории Аушвица работали на полную мощность, когда Сталин пребывал в зените богоподобной, абсолютной, самой природой, казалось, санкционированной власти, .. скорей интуитивно, чем сознательно, мы стремились именно к воссозданию эффекта непрерывности культуры, к восстановлению ее форм и тропов, к наполнению ее ..другой путь — путь дальнейшей деформации, поэтики осколков и развалин, минимализма, пресекшегося дыхания. ..Есть определенное очарование в перефразировании на исходе XX столетия Плотина, лорда Шефтсбери, Шеллинга или Новалиса, но потому, что кто-кто, а поэт всегда знает, что то, что в просторечии именуется голосом Музы, есть на самом деле диктат языка; что не язык является его инструментом, а он — средством языка к продолжению своего существования. Язык же — даже если представить его как некое одушевленное существо (что было бы только справедливым) — к этическому выбору не способен.

Человек принимается за сочинение стихотворения по разным соображениям: чтоб завоевать сердце возлюбленной, чтоб выразить свое отношении к окружающей его реальности, будь то пейзаж или государство, чтоб запечатлеть душевное состояние, в котором он в данный момент находится, чтоб оставить — как он думает в эту минуту — след на земле. ..прямой контакт с языком, точнее — ощущение немедленного впадения в зависимость от оного, от всего, что на нем уже высказано, написано, осуществлено.

Зависимость эта — абсолютная, деспотическая, но она же и раскрепощает. Ибо, будучи всегда старше, чем писатель, язык обладает еще колоссальной центробежной энергией, сообщаемой ему его временным потенциалом — то есть всем лежащим впереди временем. И потенциал этот определяется не столько количественным составом нации, на нем говорящей, хотя и этим тоже, сколько качеством стихотворения, на нем сочиняемого. Достаточно вспомнить авторов греческой или римской античности, достаточно вспомнить Данте. Создаваемое сегодня по-русски или по-английски, например, гарантирует существование этих языков в течение следующего тысячелетия. Поэт, повторяю, есть средство существования языка. Или, как сказал великий Оден, он — тот, кем язык жив. .. он лучше приспособлен к мутации….язык ему подсказывает или просто диктует следующую строчку. Начиная стихотворения, поэт, как правило, не знает, чем оно кончится, и порой оказывается очень удивлен …момент, когда будущее языка вмешивается в его настоящее. Существуют, как мы знаем, три метода познания: аналитический, интуитивный и метод, которым пользовались библейские пророки — посредством откровения. Отличие поэзии от прочих форм литературы в том, что она пользуется сразу всеми тремя (тяготея преимущественно ко второму и третьему), … стихотворение — колоссальный ускоритель сознания, мышления, мироощущения. Испытав это ускорение единожды, человек уже не в состоянии отказаться от повторения этого опыта, он впадает в зависимость от этого процесса, как впадают в зависимость от наркотиков или алкоголя. Человек, находящийся в подобной зависимости от языка, я полагаю, и называется поэтом.